Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

"Нет, ребята, всё не так!"


Из эссе "Приключения Чиполино" Джанни Родари не совсем о том, о чем мы думали" Михаила Золотоносова:
"Есть мнение, что редакторская работа Маршака превратилась в его собственный пересказ, впрочем, не исключено, что трусоватый Самуил Яковлевич, известный своей «безоговорочной лояльностью» (Ю.Карабчиевский), мог ослабить политические намеки (о коих ниже)"

Кого "мнение"? Вообще считается хорошим тоном подтвердить такое мнение сопоставив перевод с оригиналом и ткнуть пальцем, что там опущено, а что ослаблено, прежде, чем делать такие заявления. Но Золотоносов смело лепит "есть мнение" и ссылается на "авторитет" другого кухонного интеллигента, Карабчиевского с такими же голословными заявлениями, дескать, дрянь человечишко ваш Маршак, поди без его козней не обошлось, то есть, изначальное безликое мнение обретает свою гипертекстуальную жизнь и становится догмой (что характерно, дальше Золотоносов будет цитировать исключительно перевод Златы Потаповой под редакцией Маршака).

Collapse )

ЗЫ Картина как бы иллюстрирует, как Золотоносов плачет от Чиполлино
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

«Лебединая песнь»


Роман «Побежденные» («Лебединая песнь») написанный внучкой композитора Римского-Корсакова, Ириной Головкиной, впечатлительные нервные люди (особенно духовно богатые девы), называют «лучшим романом Серебренного века» и «всей правдой о большевиках». Пес знает, какое отношение эта книга может иметь к СВ, поскольку начала писать она ее в конце 50-х, а нафталиново-пафосный стиль «женского романа в розовых обложках», конечно, раздражает, но вещь реальная сильная, прямо лучшее из белодельческой прозы. Действительно есть в этом какая-то сермяжная правда, очень рекомендую почитать, прямо лучшая агитация за социализм и революцию — шла еще только десятая страница, а мне уже хотелось напевать про себя «Ah! ça ira, ça ira, ça ira, Les aristocrates on les pendra». Внук писательницы рассказывал, что еще в 80-х к его бабушке подходили люди, которые с пролетарской прямотой ей говорили, что напрасно такую контру в свое время не добили. Я не хочу сказать, конечно, что они были правы и реально негоже такое говорить пожилой женщине, но если она и впрямь вела себя в соответствии с ценностями, изложенными ей в главном романе (написанном для себя и своих единомышленников), то это немного оправдывает поведение этих людей — ну процентов так на 50. Создавали, значит, белодельцы-эмигранты хоть какое-то позитивное мнение о «лучших русских» и «белых рыцарях» а пришла советская пенсионерка из этих самых «бывших» и вывалила все свое мировоззрение в одном романе, так что восхищаться и находить в таких людях хоть что-то хорошее могут только совершенно угашенные сторонники «Белого дела» или совсем уж слепые и эмоционально тупые люди. Никакая советская пропаганда, которая наоборот относилась к этой публике слишком мягко, не оттаптывалась так на них. Наоборот, это сделала их горячая поклонница, внучка композитора Римского-Корсакова!

Collapse )

"1984" Оруэлла как зеркало идиотизма


Дочитала на досуге роман «1984» Джорджа Оруэлла и натолкнулась на ролик с «анализом» оного от Рудого под названием «1984 оттенка лжи». И знаете, придется теперь согласится с тем, что канал Рудого называют «Вестником Дури» — это по делу. Уровень подготовки Рудого, который не обременяя себя знаниям, выходящими за уровень Википедии, с неипическим апломбом стремится отбиться по всем хайповым темам ради лайков и донатов, сопоставим разве что с каким-нибудь Дудем. Иначе почему я слышу, как он удивляется тому, что «троцкист» Оруэлл не любит троцкиста Дойчера (который биограф Троцкого) и преподносит этот факт как Третье Откровение, дескать, эвона как, получается, он против троцкистов что ли? Может все-таки надо было ознакомится с его мировоззрением и взглядами, прежде чем браться за «1984»? Когда он назвал Пола Робсона «Полем Робинсоном», то я уже за голову взялась. Это же не стрим в прямом эфире и не пост в Фейсбуке, где оговорки и описки по невнимательности нормальны, это ролик, который монтировался и обрабатывался, но никто даже внимания не обратил на такие тупые ошибки — пипл схвавает, Робинсон, Робсон, да хоть бы и Робинзон Крузо, какая разница, гоните донаты! И ведь подобное — постоянная картина на «Вестнике Бури».Collapse )

"У войны не женское лицо" Светлана Алексиевич


Часто повторяют слова Геббельса о том, что чем чудовищнее ложь, тем охотней в нее верят. На самом деле, Геббельс был известным дурачком, который искренне верил во все, что говорил, поэтому вряд ли бы такое мог сказать на серьезных щах, а мысль и сама по себе не умная. Все наоборот! Чем чудовищнее ложь, тем проще с ней бороться. Поэтому чем больше в неправде правдоподобия, чем ближе она к реальности, чем большей в ней правдивых деталей, тем сложнее ей что-то противопоставить. Но с другой стороны, тут есть и позитивный аспект - получается, что чтобы качественно соврать, брехуну невольно придется рассказывать вместе с ложью и как можно больше правды, иначе его брехню сразу же разобьют по всем фронтам, объявив враньем вообще все разом.

Книга Светланы Алексиевич "У войны не женское лицо" как раз этой серии. Начнем с того, что это не литература - это публицистика на основе воспоминаний реальных участников. Причем, Алексиевич позиционировала свою роль как приложение к диктофону (казалось бы, за что тогда, блеать, Нобелевская?), дескать, она всего лишь сделала расшифровку интервью, расставила запятые и свои шизофренические многоточия по всему тексту, добиваясь ПРАВДЫ. Даже если не ставить под сомнение честность Светланы (а я бы на честность Светланы не поставила и ломанного гроша), понятно, что роль интервьюера огромна - это именно он задает вопросы и подводит под заданную концепцию. Также понятно, что любые воспоминания, тем паче событий сорокалетней давности, крайне субъективны и так не правды добиться. Рваное повествование, некритичность автора, ложная концепция книги и, возможно, сознательно вводимые искажения, так и вовсе противоречат тем целям, ради которых (на словах) создавалось произведение.

Collapse )

"Смерть в кредит", Луи-Фердинанд Селин

"Она купила щенка, чтобы я мог немного поиграть, ожидая покупателей… Я обращался с ним, как отец со мной. Я отвешивал ему удары, когда мы оставались одни. Он забивался под шкаф и скулил. Потом приползал просить прощения. Он делал это точно так же, как я"

Дебютный роман Селина "Путешествие на край ночи" настолько пробил товарища Троцкого, что он написал по этому поводу статью "Селин и Пуанкаре" и обратился к Эльзе Триоле, жене Луи Арагона, с просьбой перевести его на русский. В этом переводе его и издавали в СССР. В рецензии Троцкий сделал предположение о существовании в голове автора внутреннего конфликта - с одной стороны, он говорит о правдоискательстве, с другой пишет, что " Селин не революционер и не хочет им быть". И дальше: "Второй книги с таким отвращением к лжи и с таким неверием в правду Селин не напишет. Диссонанс должен разрешиться. Либо художник примирится с мраком, либо увидит зарю ". Так и получилось. Несмотря на то, что в отличии от "Путешествия" это не военная проза и не повествование о жизни во французских колониях, а "роман воспитания", где градус обличений, мерзостей и мизантропии вроде бы должен быть на порядок ниже, второй роман гораздо хуже. Хуже не по своим художественным достоинствам, само собой. Просто Селин свой выбор сделал. А куда в 30-х попадали разочарованные в буржуазном обществе правдоискатели, но "не революционеры", и какие зори они видели, слишком хорошо известно.

Collapse )

Le temps des cerises


Жан Батист Клеман уродился сыном зажиточного мельника этаким маленьким Буддой, и по небесному регламенту получил в дар от богов доброе сердце, и красивую душу бунтаря и поэта. В 14 лет, в соответствии с сюжетом, он бежал из дома и скитался по свету, освоив 36 профессий, но не найдя среди ни одной, которая бы приучила его к покорности. Когда однажды начальник, которому понравился Жан-Батист, решил поставить его надсмотрщиком над рабочими, то он отказался примкнуть к тирании. Так поняв, что из него не выйдет ни раба, ни господина, в общем, ничего приличного, Клеман уезжает в Париж, поступает на службу к какому-то виноторговцу, а по вечерам занимается самообразованием и пытается писать сам. В конце концов, он становится политическим шансонье и нему приходит известность, хотя не только среди тех, кого хотелось бы ему видеть в своих поклонников. Когда ему однажды надоела цензура Второй империи, то он сам пришел в Цензурный комитет, дескать, чего вы от меня хотите. Ему посоветовали писать о чем-то нейтральном - о природе, о погоде, о травке, о птичках. Он пообещал так и делать и принес новое стихотворение о природе. В общем, там такое было такое, что они поняли - он издевается, и усилили контроль.
Collapse )

Мэри Бирд "SPQR. История Древнего Рима"

Когда кто-то пишет об истории, какой угодно древней, очень трудно отделаться от ощущения, что человек манифестирует скорее свои собственные взгляды, идеологию и представления, нежели рассуждает о предмете. Можно порадоваться, что многие наши господа, малограмотные и темные, еще не освоили этот жанр – засрали бы все своим бредом вплоть до эпохи палеолита. Это было хорошо видно, когда два фрика (Захарова и Борис Джонсон) рассуждали о Спарте, образуя в своем идиотизме интернациональное единство и устойчивость к препаратам. С другой стороны, многие наши представления идут именно из античности и те или иные черты Pax Romana прорастают в нашей современности до сих пор. Но если Теодор Моммзен в Риме видел прообраз кайзеровской Германии, то тут сразу видно, что Мери Бирд – леволиберал. Постоянное использование выражений вроде «открытое общество», или «легитимный/нелегитимный» на это указывают, и чувствуется, что республика ей нравится гораздо больше империи. Вместе с тем, она очень объективный человек и на каждый тезис выдвигает контртезис.Collapse )

Поросеночек то маленький

Когда я неоднократно встречаю в сети посты людей, которые топят за капитализм и сословное общество, про жирующую советскую номенклатуру, систему, где что-то можно было получить только "по блату", "коммунистов", которые развалили страну и переписали на себя активы тупых совков, поэтому совок и коммунизм - говно, понимаю, что это можно объяснить только с точки зрения психиатрии.
То есть, персонаж где-то в 90-х получил моральную травму из-за того, что не имел сам возможности стать бенифициаром, одновременно виня "тупых совков" за то, что не смогли воспротивиться этому процессу, в результате которого он обречен влачить жалкое существование, относясь (разумеется) к тем же самым "тупым совкам". Но поскольку ревизия своих взглядов и работа над ошибками (але, ельцин-гайдар-чубайс сделали именно так, как вы хотели!) - опыт доступный разве что единицам, а ненависть к себе непереносима для человеческой психики, эта ненависть переносится во вне, на персону "другого" - "совков", "советских", каких-то абстрактных "коммунистов", которые их обделили. Это же классической отчуждение и стокгольмский синдром в острой гнойной форме. Феномен "совкоборчества" среди тех, кто стал ничем в 90-х, еще предстоит исследовать специалистам будущего, а пока исследование Крыштановской о современной и тогдашней элите

Collapse )

Александра Ленель-Лавастин «Забытый фашизм: Ионеско, Элиаде, Чоран»

«In the big hall of the slaughterhouse, where cattle are hanged up in order to be cut, were now human naked corpses … On some of the corpses was the inscription "kosher". There were Jewish corpses. … My soul was stained. I was ashamed of myself. Ashamed being Romanian, like criminals of the Iron Guard» («В большом зале скотобойни, где обычно подвешивают туши скота для разделки, теперь висят обнаженные человеческие тела... На некоторых телах была надпись “Кошерно”. Эта тела евреев… Моя душа была запятнана. Я стыдился самого себя. Стыдился быть румыном, как преступники из Железной Гвардии»).
Виргиль Джорджиу, румынский писатель

«Что же до Элиаде и Чорана, видеть их не могу. Конечно, хотя они утверждают, что «они больше не легионеры», они не могут отказаться от принятых раз и навсегда обязательств; они все равно остаются легионерами, хотят они того или нет. Они заставляют меня почувствовать, что я отношусь к тому человеческому сообществу, для которого они — гиены; (и я для них тоже гиена, вне всякого сомнения); мы друг для друга гиены, это чем дальше, тем яснее, и это никогда не изменится, что бы ни случилось в истории и даже за ее пределами»
Эжен Ионеско, писатель, из письма Петру Камареску, январь 1946

Три фамилии вместе в заглавии книги французского историка могут удивить. Это совершенно разные люди с абсолютно разными мировоззрениями, которых объединяет одно – все трое были самыми яркими представителями одного поколения румынской интеллигенции, все трое известны не только на родине, но и за ее пределами, все трое очень хорошо знали друг друга и до определенного момента, можно сказать, дружили. Дальше начинаются различия. Разумеется, Эжен Ионеско не имел никакого отношения к фашизму – он был типичным либеральным интеллигентом (наверное, даже в хорошем смысле, хотя быть либеральным интеллигентом не лучшее, что может случится с человеком, особенно в Румынии 30-40-х прошлого века). Вдобавок, Ионеско был наполовину румыном, а наполовину евреем по матери, посему очень мучительно переживал и собственную идентичность, и все происходящее в стране (пьеса «Носороги» именно об этом). Его друг Михаэль Себастьян (еврей): «Здоровый человек, неожиданно узнав, что болен проказой, может сойти с ума. Эжен Ионеско узнает, что ни его фамилия (так же распространенная в Румынии, как Дюпон во Франции или Иванов в России), ни наличие отца неоспоримо румынского происхождения, ни христианское крещение, полученное им еще при рождении, — ничто, ничто, ничто не снимает с него проклятья — еврейской крови в венах. Мы-то к нашей милой проказе давно привыкли». Ионеско сравнивает себя с насекомым («А как насекомое может кого-то убедить, что его не следует уничтожать?»), многократно пытается бежать из страны, пока ему, наконец, не везет – через старых знакомых в ультраправом правительстве он получает место в дип. представительстве вишистской Франции, куда эмигрирует (он сам это называет «бегством из тюрьмы в форме охранника»). Чтобы несколько лет проработать в отделе нацизма и пропаганды среди той же ненавистной фашни. Вероятно, его чувства при этом не передает даже язык абсурдистских произведений.

Collapse )

А че в этом такого?(С)

Луи-Фердинанд Селин не был третьеразрядным философом, он был великим (без дураков) французским писателем. Любой человек, хоть что-то понимающий в литературе, должен признать, что его художественная проза прекрасна. Первый же роман Селина имел оглушительный успех и сразу был переведен на многие языки, включая русский (кстати, по инициативе Троцкого и его отзыв интересен «Диссонанс должен разрешиться. Либо художник примирится с мраком, либо увидит зарю»). За исключением трех произведений, его постоянно переиздают, по всем опросам входит в 10 самых читаемых нынешними французами авторов. Но ему не ставят памятников на родине, не празднуют его юбилеи. Ни один политик или общественный деятель в современной Франции не станет его цитировать и ссылаться на его мнение. Как сказал сам Селин в каком-то интервью – все закончилось со Сталинградом. Он умер во французском Мёдоне в 1961 году забытый и презираемый общественностью (впрочем, он сам общественность презирал еще больше, чем она его). А все потому, что в конце 30-х человек, вынесший из Первой мировой ненависть к милитаризму, национализму, патриотизму, капитализму и т.п, стал махровым фашистом, приветствовавшим гитлеровскую оккупацию и писавшим зажигательные статьи в нацистскую газету. Даже после отсидки в датской тюрьме, он до конца жизни не перестал нести всякую херню про конец Белой Европы и франкмасонские заговоры, хотя кто его уже слушал...

Collapse )