Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Эталоны совершенства


Васяны всея рунета встревожены - они узнали о существовании "новой модели Шанель" Молли Бейр, которую рептилоиды форсят, чтобы "внушить свои каноны красоты" и сбить васянам все настройки. Даже Царьград этим вопросом озаботился - я считала, что эти богобоязненные люди о других канонах должны думать, а они все о бабах, как тот прапорщик.
Между тем, если посмотреть инсту Молли, то станет понятно, что все обсуждают только самую неудачную ее фотку, а так у девушки достаточно конвенциональная внешность (разве что ушки большие), а вся нетипичность подчеркивается специально макияжем и мимикой. И вообще никакая она не "новая" - пик популярности Молли пришелся аж на 2015 год. То есть, никакие то не рептилоиды форсят - это вы достали фотографии пятилетней давности и форсите их, издеваясь на внешностью девушки, которая вам даже ничего плохого не сделала. И вот кто после этого тут урод?

Collapse )
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Два мира


Недавно обсуждали так сказать, творчество художника Павла Рыженко, ученика Глазунова. И прозвучало, что все эта белогвардейская эстетика – тот же самый коммунистический агитпроп, только в другом цвете. Отчасти это действительно так. Первая картина – «Поднимающий знамя» из триптиха «Коммунисты» Гелия Коржева, вторая – «Удар колокола» из триптиха «Покаяние» того самого Рыженко. Не надо быть краеведом, чтобы уловить, что вторая не только базируется на той же школе, но и откровенно эксплуатирует идеи первой (почти та же поза у главного героя и даже знамя таки свидетельствуют, что ученик Глазунова, создавая свой триптих, был глубоко впечатлен «Коммунистами»). Ну да почти вся современная российская эстетика откровенно покрадена у предыдущих эпох, чего уж там. Только «похоже» не значит «равно».
Collapse )

Завещание Орфея /Le testament d'Orphée, ou ne me demandez pas pourquoi!/ 1960, Жан Кокто

История Орфея настолько связана с историей Эвридики, что нельзя просто так вытащить ее персону из мифа. Кокто ее заменяет Смерть. Вечная спутница, вечная возлюбленная, к которой протягиваешь руки, но получаешь в ответ бессмертие. Андре Моруа описывает похороны Кокто: «Похороны Кокто в Мийи-ля-Форе были тоже своего рода шедевром - так провожают в последний путь лишь человека, который был очень любим. Октябрьское небо с редкими крохотными облачками поражало своей чистейшей голубизной, казалось весенним. Маленький городок купался в лучах щедрого солнца. Друзья окружили гроб, покрытый трехцветным шелком и великолепными цветами. Площадь перед мэрией напоминала своими белыми домами и вывесками лучшие полотна Утрилло... В этой смеси официальных и сельских красок было волшебное очарование, которое пленило бы волшебника Кокто... Потом кортеж пересек город и направился к часовне, расписанной Кокто; позади нее, на поляне среди скромных лекарственных растений, которые Жан использовал в орнаменте своей фрески, была вырыта могила... Нам было грустно, потому что мы потеряли его, и радостно, потому что мы дали ему все, что он мог пожелать. Мы оплакивали смерть, мы проводили бессмертного, увенчанного не жалкими лаврами официального признания, а тем истинным и прочным бессмертием, которое живет в сердцах и умах». Похороны, как «шедевр» - искусство уходить, да. Но так покойный еще при жизни много репетировал заключительную часть драмы.Collapse )

"Нибелунги"

Выложу, пожалуй, отдельным постом здесь к недавним "Нибелунгам" Фрица Ланга. Во-первых, это красиво. Во-вторых, отчетливо видно, как эта красота вынесла мозг раннему Лангу, повлияв на геометрию кадра и художественное решение его фильма

"Карл Отто Чешка (Carl Otto Czeschka, 22 октября 1878 г. в Вена - 30 июля 1960, Гамбург) - австрийский художник, дизайнер, график, книжный иллюстратор, разработчик шрифтов. Он считается одной из важнейших фигур Венских мастерских (нем.Wiener Werkstatte) - объединения архитекторов, художников, ремесленников и коммерсантов, основанного в 1903 году в Вене дизайнерами группы Сецессион Йозефом Хофманом и Коломаном Мозером при участии состоятельного банкира Фрица Варндорфера. Предприятие создавалось на корпоративных началах по образцу британских организаций, прежде всего Гильдии ремесла Чарльза Эшби (...)
Почерк Чешки близок стилю Густава Климта, но для него более характерны плоскостные решения и тяга к абстрактному. Его ученик Оскар Кокошка неоднократно выказывал свое восхищение учителем, а также признавал существенное влияние стиля Чешки на свой собственный изобразительный язык. Художественное наследие Чешки значительно по объему и весьма разнообразно: графика, шрифтовые работы (Czeschka-Antiqua), ксилографии, витражи, открытки, ювелирные изделия, мебель, логотипы, текстиль, костюмы к спектаклям Макса Рейнхарта (Max Reinhardt) и книжные иллюстрации. Для еженедельной газеты «Цайт» (Die Zeit) художник разработал написание заголовока, используемое по сей день.
В 1908 году Чешка выполнил по заказу издательства Герлаха и Видлина (Gerlach und Wiedling) иллюстрации к книге «Нибелунги» Франца Кейма. Именно по этой работе художник и известен широкой публике. «Нибелунги» вышли в свет маленьким тиражом и вскоре были признаны неоспоримым шедевром в области книжной иллюстрации. Рисунки Чешки явно послужили источником вдохновения для режиссера Фрица Ланга в работе с фильмом «Нибелунги»."
Collapse )

Глазунов

Увидела это фото – мастерская молодого Глазунова (еще не похожая на церковь с иконостасом). Позирует Висконти. Заинтересовалась историей. Из его интервью сложилась совершенно сюрреалистическая картина – опекаемый поэтом Сергеем Михалковым, опальный художник всю дорогу борет кровавый режим (а он в интерпретации Глазунова был натурально кровавым), а кровавый режим платит ему сто рублей за иллюстрацию и приглашает мировых знаменитостей. Причем, по словам Глазунова мировые знаменитости сами угорали от желания ему позировать. Так и представляю – стоял живой (тогда еще) классик итальянского кино (по совместительству герцог миланский), и слезно упрашивал 30-летнего маэстро. Потом они же (там еще были Феллини и Джина Лолобриджида) упросили опального антисоветского художника поехать в Рим и он милостиво согласился (сложно понять из истории, куда в это время смотрел советский режим, но оно и не важно). Потом он опять по приглашению поехал в Париж (режым?). Дальше прямая речь: «Я приехал, и началась эта поганейшая grève illimité (бессрочная забастовка - Прим.ред.), революция…Это вы помните, это было 40 лет назад. Летели гранаты, пилили каштаны столетние у Сорбонны. Я увидел всю эту революцию, эти красные глаза у мальчиков в куртках, несли портреты Сталина, Мао Цзедуна, Ленина, Маркса и прочих». Май 1968 года произвел на Глазунова наиотвратительнейшее впечатление, да (полагаю, что если бы его знакомые из мира кино об этом узнали, то были бы обескуражены). Небезынтересно то, что деятелей авангарда, в отличии от себя, он считал липовым диссидентами (видимо, знает, что почем). В этом интервью весь Глазунов.Collapse )

Золотая карета (Le carrosse d'or) 1952, Ренуар

Лурсель (тот еще специалист) в своей книге назвал «Золотую карету» «самым европейским и цивилизованным из фильмов Ренуала» - это какой-то странный набор слов (а остальные были не европейскими или не цивилизованными, WTF?), особенно с учетом того, что действие происходит далеко не в Европе. Но то, что он самый ренуаровский фильм, так это точно. У любого творчества есть какой-то запоминающийся образ. Вычурная позолоченная карета, случайная гостья из другого мира, по сути, не нужная в бездорожье Латинской Америки – это как визуальная квинтэссенция всего творчества автора. Акварельные тона в сочетании с яркими красками, всепобеждающий золотой цвет, рафинированность и почти китч, какая-то особая атмосфера легкости и отрыв от реальности. По идее все происходит в конкретном месте и времени – Перу, 18 век. Даже Камила, героиня Анна Маньяни имеет реального прототипа – это Перикола (La Perricholi), женщина с задворок Испанской колониальной империи, прославившаяся по всему миру на века. Но Ренуар с самого начала отстраняется от реальности, написав в титрах не «основано на реальных событиях», а что это пьеса, которую разыгрывают комедианты – об этом сразу же забываешь, но в конце появляются подмостки, которые четко указывают, что мы смотрели все-таки пьесу, а не сюжет из жизни.Collapse )

Я купил журнал "Корея" (с)

Хан Чэ Ен. “Перед жестоким боем”. 2009
Увидела забавный вопрос «Есть ли в культуре КНДР неофиц. течение, то есть андеграунд?». Тю, да там вся страна – один большой андеграунд! Искусство их завораживает, конечно – такая смесь советского соцреализма в термоядерной форме и традиционной корейской живописи. Солдаты, рабочие или комсомольцы, нарисованные с большим мастерством, преодолевают силы Тьмы и Хаоса.
Collapse )

На дне / Les Bas-fonds/ 1936, Jean Renoir


Место действия узнается разве что по тому, что расчеты производятся в рублях, русским именам героев и самовару на столе. Найти автора, который, по своим качествам был бы столь не похож на «русского Ницше» Горького, чем Ренуар, казалось бы сложно. Там, где у Горького мрак, ужас и беспросветность, у Ренуара только грустная ирония по поводу несовершенств бытия. Полемика Сатин-Лука («Человек – это звучит гордо» или «Человека надо жалеть») вытеснена на задний план, но присутствует на внутреннем уровне. Обычно ведь считается, что сам Горький – это Сатин. Тогда получается, что Ренуар – это Лука. «Единственное , что я мог принести в этот мир, жестокий и нелогичный , — это свою любовь …». Претерпевший значительный изменения сценарий (Евгений Замятин, кстати, был соавтором). Сильно смягченная, светлая и полная любви к людям концовка – несмотря на все жизнь стойких продолжается. Нищая, юродивая, голяцкая, но все-таки жизнь. Кто может любить и еще во что-то верит, тот найдет себе место и врастет в него, чтобы не быть исторгнутым, как неперевариваемое, или останется перекати-полем в бескрайней Вселенной.Collapse )

Пиранези

У нас тут в Пушкинском музее выставка «Пиранези. До и после. Италия – Россия. XVIII-XXI века». Если сходить прямо в эти выходные, то можно успеть еще и оно того стоит – теме отведено целых пять залов. Причем, там не только работы самого Пиранези, но и его влияние на искусство этой страны.

Уж очень пробило творчество итальянца 18 века граждан молодой Советской России. Вот это понравилось - о том, откуда взялся образ лестницы в фильме про броненосец:

«Буа считает, что с определенного времени архитектура начинает учитывать параллакс — от греческого parallaxis — «изменение». Параллакс — это изменение вида объекта в зависимости от позиции наблюдателя в пространстве. Центральной фигурой в открытии параллакса он считает Пиранези, которому Эйзенштейн посвятил знаменитое исследование. В «Темницах» Пиранези, как считал Эйзенштейн, уже заключена монтажно-параллаксная цепочка, толкающая зрителя в экстатическом движении от одной точки зрения к другой:Collapse )

Повелитель мух

Все уже читали это, наверное, это я такой слоупок, что на третий узнаю, но прямо ручки чешутся поделится - The Daily Mail (там про Дэвида Кэмерона и свинью, если что). Смеялась полчаса. Как там говорилось в фильме «Правящий класс» Питера Медака (мы о нем писали, кстати):
« - А потом его поместили в примитивное сообщество дегенератов и педерастов
- В элитную частную школу что ль?»


Collapse )