Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Сила мечты / L’utopie des images de la Révolution russe (2017), Эммануэль Амон

Шкловский писал: «Квартира, оседлость, судьба взяты с минусом. Нет ничего печальней судьбы. Если спросить в деревне, особенно у женщин, как называется соседняя деревня, они часто не знают. Их судьба прикрепила к избе мычанием коровы. Мы жили до революции прикованные к судьбе, как невеселые греческие губки ко дну». Но революция отменяет судьбу, отвязывает поводок детерминированности, открывает двери и вытряхивает из уютных квартир на улицы - это может не совпадать с чьими то желаниями, а может и совпадать. «Езжай куда хочешь, открой школу суфлеров для Красного флота, читай теорию ритма в госпитале, – слушатели найдутся. У людей тогда было внимание. Мир отчалил с якорей. Мне тридцать четыре года, и многие из них я помню. И я бы хотел переставить память о двух-трех годах своей жизни вперед и увидать снова то, что мы называем военным коммунизмом. Даже с ночными пропусками и патрулями на улицах город был голоден, но свободен».Collapse )
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Два мира


Недавно обсуждали так сказать, творчество художника Павла Рыженко, ученика Глазунова. И прозвучало, что все эта белогвардейская эстетика – тот же самый коммунистический агитпроп, только в другом цвете. Отчасти это действительно так. Первая картина – «Поднимающий знамя» из триптиха «Коммунисты» Гелия Коржева, вторая – «Удар колокола» из триптиха «Покаяние» того самого Рыженко. Не надо быть краеведом, чтобы уловить, что вторая не только базируется на той же школе, но и откровенно эксплуатирует идеи первой (почти та же поза у главного героя и даже знамя таки свидетельствуют, что ученик Глазунова, создавая свой триптих, был глубоко впечатлен «Коммунистами»). Ну да почти вся современная российская эстетика откровенно покрадена у предыдущих эпох, чего уж там. Только «похоже» не значит «равно».
Collapse )

"Нибелунги"

Выложу, пожалуй, отдельным постом здесь к недавним "Нибелунгам" Фрица Ланга. Во-первых, это красиво. Во-вторых, отчетливо видно, как эта красота вынесла мозг раннему Лангу, повлияв на геометрию кадра и художественное решение его фильма

"Карл Отто Чешка (Carl Otto Czeschka, 22 октября 1878 г. в Вена - 30 июля 1960, Гамбург) - австрийский художник, дизайнер, график, книжный иллюстратор, разработчик шрифтов. Он считается одной из важнейших фигур Венских мастерских (нем.Wiener Werkstatte) - объединения архитекторов, художников, ремесленников и коммерсантов, основанного в 1903 году в Вене дизайнерами группы Сецессион Йозефом Хофманом и Коломаном Мозером при участии состоятельного банкира Фрица Варндорфера. Предприятие создавалось на корпоративных началах по образцу британских организаций, прежде всего Гильдии ремесла Чарльза Эшби (...)
Почерк Чешки близок стилю Густава Климта, но для него более характерны плоскостные решения и тяга к абстрактному. Его ученик Оскар Кокошка неоднократно выказывал свое восхищение учителем, а также признавал существенное влияние стиля Чешки на свой собственный изобразительный язык. Художественное наследие Чешки значительно по объему и весьма разнообразно: графика, шрифтовые работы (Czeschka-Antiqua), ксилографии, витражи, открытки, ювелирные изделия, мебель, логотипы, текстиль, костюмы к спектаклям Макса Рейнхарта (Max Reinhardt) и книжные иллюстрации. Для еженедельной газеты «Цайт» (Die Zeit) художник разработал написание заголовока, используемое по сей день.
В 1908 году Чешка выполнил по заказу издательства Герлаха и Видлина (Gerlach und Wiedling) иллюстрации к книге «Нибелунги» Франца Кейма. Именно по этой работе художник и известен широкой публике. «Нибелунги» вышли в свет маленьким тиражом и вскоре были признаны неоспоримым шедевром в области книжной иллюстрации. Рисунки Чешки явно послужили источником вдохновения для режиссера Фрица Ланга в работе с фильмом «Нибелунги»."
Collapse )

Глазунов

Увидела это фото – мастерская молодого Глазунова (еще не похожая на церковь с иконостасом). Позирует Висконти. Заинтересовалась историей. Из его интервью сложилась совершенно сюрреалистическая картина – опекаемый поэтом Сергеем Михалковым, опальный художник всю дорогу борет кровавый режим (а он в интерпретации Глазунова был натурально кровавым), а кровавый режим платит ему сто рублей за иллюстрацию и приглашает мировых знаменитостей. Причем, по словам Глазунова мировые знаменитости сами угорали от желания ему позировать. Так и представляю – стоял живой (тогда еще) классик итальянского кино (по совместительству герцог миланский), и слезно упрашивал 30-летнего маэстро. Потом они же (там еще были Феллини и Джина Лолобриджида) упросили опального антисоветского художника поехать в Рим и он милостиво согласился (сложно понять из истории, куда в это время смотрел советский режим, но оно и не важно). Потом он опять по приглашению поехал в Париж (режым?). Дальше прямая речь: «Я приехал, и началась эта поганейшая grève illimité (бессрочная забастовка - Прим.ред.), революция…Это вы помните, это было 40 лет назад. Летели гранаты, пилили каштаны столетние у Сорбонны. Я увидел всю эту революцию, эти красные глаза у мальчиков в куртках, несли портреты Сталина, Мао Цзедуна, Ленина, Маркса и прочих». Май 1968 года произвел на Глазунова наиотвратительнейшее впечатление, да (полагаю, что если бы его знакомые из мира кино об этом узнали, то были бы обескуражены). Небезынтересно то, что деятелей авангарда, в отличии от себя, он считал липовым диссидентами (видимо, знает, что почем). В этом интервью весь Глазунов.Collapse )

Кровь поэта /Le sang d'un poète/ 1932, Jean Cocteau

«Кровь поэта», как и «Андалузский пес» Бунюэля – насмешка над всеми, кто смотрит кино рационально разбирая его, как конструктор. Первый фильм Кокто сломает любого кодировщика. Насмешка уже на уровне вступительных титров «Каждое стихотворение – это герб, который нужно расшифровать» или «реалистичный документальный фильм об ирреальных событиях». На расшифровывать там нечего. Хаос атипичных образов. Грохот пушек Фонтенуа (так стал понятен хотя бы год – 1745), безымянный Художник (Поэт?) у мольберта. Дальше начинает натуральный бред. Ожившая белая статуя (это ведь смерть, да?) указывает на зеркало. Зазеркалье, как вода (эта сцена снималась в ванной), принимает Художника и отправляет в психоделический трип. Бесконечный повтор расстрела то ли в Мексике, то ли в Венсене («все равно»), ползающая по потолку девочка, круговорот снежинок над телом убитого ребенка, инструкция по самоубийству и явление тихого чернокожего ангела к карточному столу. Когда Кокто надоедают кинематографические образы, он впускает в этот мир свои ожившие рисунки.Collapse )

Уильям Тернер /Mr. Turner/ 2014, Майк Ли

Пейзажи, нарисованные чаем, вересковые пустоши, отдающая в бирюзу синева соленых вод, зарева закатов и голые скалы, иссушенные зноем. На фоне постоянно выделяется, как лишняя, фигура человечка. Глаза подсказывают ассоциацию со «Странником над морем тумана» Каспара Давида Фридриха. Но в прямой, бросающей вызов природе, фигуре странника легко угадываются приметы сверхчеловека. А человечек в фильме – все-таки человек. Слишком человек. Нелепая грузная туша некрасивого, похожего на хомяка, джентльмена, неумело пытающегося вытянутся перед природой в струнку, как будто принимая парад, воплощает не столько вызов, сколько ожидание того момента, когда тьма накроет окружающее пространство и на этот раз навсегда.Collapse )

Золотая карета (Le carrosse d'or) 1952, Ренуар

Лурсель (тот еще специалист) в своей книге назвал «Золотую карету» «самым европейским и цивилизованным из фильмов Ренуала» - это какой-то странный набор слов (а остальные были не европейскими или не цивилизованными, WTF?), особенно с учетом того, что действие происходит далеко не в Европе. Но то, что он самый ренуаровский фильм, так это точно. У любого творчества есть какой-то запоминающийся образ. Вычурная позолоченная карета, случайная гостья из другого мира, по сути, не нужная в бездорожье Латинской Америки – это как визуальная квинтэссенция всего творчества автора. Акварельные тона в сочетании с яркими красками, всепобеждающий золотой цвет, рафинированность и почти китч, какая-то особая атмосфера легкости и отрыв от реальности. По идее все происходит в конкретном месте и времени – Перу, 18 век. Даже Камила, героиня Анна Маньяни имеет реального прототипа – это Перикола (La Perricholi), женщина с задворок Испанской колониальной империи, прославившаяся по всему миру на века. Но Ренуар с самого начала отстраняется от реальности, написав в титрах не «основано на реальных событиях», а что это пьеса, которую разыгрывают комедианты – об этом сразу же забываешь, но в конце появляются подмостки, которые четко указывают, что мы смотрели все-таки пьесу, а не сюжет из жизни.Collapse )

Я купил журнал "Корея" (с)

Хан Чэ Ен. “Перед жестоким боем”. 2009
Увидела забавный вопрос «Есть ли в культуре КНДР неофиц. течение, то есть андеграунд?». Тю, да там вся страна – один большой андеграунд! Искусство их завораживает, конечно – такая смесь советского соцреализма в термоядерной форме и традиционной корейской живописи. Солдаты, рабочие или комсомольцы, нарисованные с большим мастерством, преодолевают силы Тьмы и Хаоса.
Collapse )

На дне / Les Bas-fonds/ 1936, Jean Renoir


Место действия узнается разве что по тому, что расчеты производятся в рублях, русским именам героев и самовару на столе. Найти автора, который, по своим качествам был бы столь не похож на «русского Ницше» Горького, чем Ренуар, казалось бы сложно. Там, где у Горького мрак, ужас и беспросветность, у Ренуара только грустная ирония по поводу несовершенств бытия. Полемика Сатин-Лука («Человек – это звучит гордо» или «Человека надо жалеть») вытеснена на задний план, но присутствует на внутреннем уровне. Обычно ведь считается, что сам Горький – это Сатин. Тогда получается, что Ренуар – это Лука. «Единственное , что я мог принести в этот мир, жестокий и нелогичный , — это свою любовь …». Претерпевший значительный изменения сценарий (Евгений Замятин, кстати, был соавтором). Сильно смягченная, светлая и полная любви к людям концовка – несмотря на все жизнь стойких продолжается. Нищая, юродивая, голяцкая, но все-таки жизнь. Кто может любить и еще во что-то верит, тот найдет себе место и врастет в него, чтобы не быть исторгнутым, как неперевариваемое, или останется перекати-полем в бескрайней Вселенной.Collapse )

Пиранези

У нас тут в Пушкинском музее выставка «Пиранези. До и после. Италия – Россия. XVIII-XXI века». Если сходить прямо в эти выходные, то можно успеть еще и оно того стоит – теме отведено целых пять залов. Причем, там не только работы самого Пиранези, но и его влияние на искусство этой страны.

Уж очень пробило творчество итальянца 18 века граждан молодой Советской России. Вот это понравилось - о том, откуда взялся образ лестницы в фильме про броненосец:

«Буа считает, что с определенного времени архитектура начинает учитывать параллакс — от греческого parallaxis — «изменение». Параллакс — это изменение вида объекта в зависимости от позиции наблюдателя в пространстве. Центральной фигурой в открытии параллакса он считает Пиранези, которому Эйзенштейн посвятил знаменитое исследование. В «Темницах» Пиранези, как считал Эйзенштейн, уже заключена монтажно-параллаксная цепочка, толкающая зрителя в экстатическом движении от одной точки зрения к другой:Collapse )