Жить своей жизнью (beauty_spirit) wrote,
Жить своей жизнью
beauty_spirit

Categories:

Окраина // Борис Барнет, 1933

«Окраина» Бориса Барнета, вышедшая в 1933, когда такой фильм еще могли выпустить (лет через шесть он был бы уже невозможен и еще долго невозможен – наверное, понятно почему) – это почти как «Великая иллюзия», только в декорациях российской провинции 1914 года. Название фильма Ренуара же было взято из эссе «The Great Illusion» (1910) Норманна Энджела, где он писал о том, что войны невыгодны из-за общности экономических интересов наций, поэтому войн быть не должно (тут он ошибался – войны начинают не нации, а те, кому выгодно). Что говорит сам Жан Ренуар, который относился к поколению людей, которые могли уже убедиться в несостоятельности теории Энджела: «Когда французский фермер ужинает за одним столом с французским финансистом, этим им нечего сказать друг другу. То, что интересует одного, другому совершенно безразлично. Но если представить себе встречу нашего французского фермера с фермером китайским, то у них найдется что порассказать друг другу. Тема объединения людей по профессиям или общим интересам преследовала меня всю жизнь и продолжает преследовать. Такова тема "Великой иллюзии". Той же самой темой тоски по общности людей хотя бы между собой по классам пропитан и фильм Барнета.

Кино начинается сценами забастовки и нарастающим сигналом гудка – звук недавно пришел в кино. Маленький провинциальный город на окраине, над которым уже нависла атмосфера катастрофы. Как смерч по городу проносится новость, что объявили войну. Забастовка забыта, те, кто только что протестовал против буржуев, становится подбадриваемый этими буржуями под ружье. У сапожника на фронт уходят два сына – старший по призыву, а другой молодой дурачок добровольно. Старик, отец взрослой дочери, который только что играл в шашки с соседом-немцем Робертом Карловичем, внезапно ссорится с ним насмерть. «Шапками вас закидаем, шапками». В городке появляются пленные немцы, страстно ненавидимые патриотически настроенными гражданами. Люди, которым еще недавно все было до фонаря, начинают интересоваться политикой и сводками с фронта. Всем, кроме дочери старика – Маньки. У Маньки любовь к немецкому военнопленному Мюллеру.
Показывают боевые действия, но главная тема «Окраины» - не сама война, а «война и мир» за линией фронта. Поскольку содержать немцев не на что, им разрешают выходить в город, и возлюбленного Маньки, берет к себе на работу сапожник, у которого оба сына ушли в солдаты – немец тоже сапожником до войны. Приходит письмо по поводу гибели младшего сына. Сапожник не может больше смотреть на Мюллера и в иррациональном гневе кричит «убирайся». Тут врывается толпа бухих черносотенцев, которых ведет инвалид, с криками «Бей немца» и чуть не забивают Мюллера насмерть. Но сапожник отходит от шока, раскидывает толпу и орет – «Какой он немец – он такой же сапожник, как и я!». Его ненависть уже потеряла национальную ориентацию и растворилась в океане человечности. Том океане, где утонут все разногласия, а люди будут кучковаться по островкам понимания. Хоть они и не знают языков друг друга. Мы узнаем «своих» и поймем, даже не зная языков, как понимают друг друга Манька и Мюллер.

La grande illusion (1937)

Но все-таки это не совсем «Великая иллюзия». Кроме той же морали (помните, как там француз простой солдат-военнопленный Первой мировой тоже влюбляется в немку?), основная линия ВИ все-таки посвящена дуэле-дружбе двух аристократов по разные стороны фронта. Тоже тема общности, но общности представителей высшего сословия. У Ренуара много симпатий к джентльменству на фронте, к благородству последних рыцарей, которые гибнут на неблагородной войне в неблагородные времена. Последнее эхо тех лет, когда мир казался огромным, деревья большими, войны имели человеческие лица, а не танковые дула и газовые атаки, а благородство еще что-то значило. Хотя, скорее всего, это тоже иллюзия и таких времен никогда не было.

У Барнета военная романтика отсутствует и в помине – скорее сатира на оную (впрочем, сатирил и Ренуар). А мир изначально небольшой, камерный, провинциальный. Мир маленьких людей – немного забавный, но печальный одновременно. Меняются режимы и портреты – с Николая Второго на Керенского, движутся масс, но в отличии от многих фильмов того времени, акцент всегда на маленьких негероических людях (они у Барнета получаются, кажется, лучше, чем титаны). Лучшие сцены непосредственно связанные с фронтом - когда Николай (сын сапожника, а не Второй, естественно) втыкает штык в землю, братание армий и расстрел персонажа. Кадры с наступлениями смонтированы со сценами ремонта обуви, гул цеха разросшегося в большое предприятие благодаря военным заказам все нарастает. В финале, как положено в классово верном совэтском фильме, массы сливаются в море. Но для автора слезы Маньки или причитания мужика «Вставай, Коля, Колечка...» - это уже море. Даже не море, а целый океан.
Tags: Кино, СССР
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • "Автобиография", Агата Кристи

    Читаю сейчас автобиографию Агаты Кристи. Не думала, что можно так что-то читать и настолько не понимать. Все-таки викторианцы — инопланетяне.…

  • "За час до рассвета", 2021

    Пока левая, тоже-левая, подсриотическая и националистическая общественность месяцами обсасывала и громила за антисоветизм какой-то безобидный…

  • Особый путь

    Отечественные лоялисты очень любят упрекать либералов в русофобии и недобром отношении к народу — дескать, снова какая-то сука сказала, что у…

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments