Жить своей жизнью (beauty_spirit) wrote,
Жить своей жизнью
beauty_spirit

Category:

Дантон /Danton/ 1982



Кстати, к вопросу о политизированности Вайды – на самом деле (кроме совсем поздних фильмов) он хороший, иногда даже вопреки себе. Нашла старенький отзыв Волобуева про «Дантона», еще когда он хорошо писал – очень смеялась с этого текста в свое время. Понятное дело, что фильм не о Французской революции, а о польской политической движухе 80-х, но не стоит говорить, что автор там что-то не так отразил. Вот же у Волобуева четко, кратко и правильно растерто про что на самом деле кино - про конфликт идеологии с колбасой же! Приведу почти все:

«Так как фильм делался в эмиграции вскоре после разгрома «Солидарности», там довольно важен был злободневный подтекст (Дантон — это как бы Валенса, Робеспьер — как бы Ярузельский), плюс известная история, что исходную пьесу (автор которой была болезненно зациклена на Робеспьере) Вайда с Агнешкой Холланд переписали с довольно кондовых термидорианских позиций — но это все сейчас уже не очень интересно. Что правда любопытно, это то, как изящно вся история переведена в столь важную для восточно-европейской интеллигенции 80-х плоскость — плоскость битвы марксизма-ленинизма с колбасой. Теперь уже мало кто помнит, насколько это была важная антитеза — но тогда в странах соцблока колбаса была безусловным символом не только либеральных свобод, но и вообще всего светлого и чистого. И вот в «Дантоне» Депардье (безусловно гениальное кастинговое решение) вдохновенно играет, собственно, колбасу, спонтанно восстающую против идеологии. Причем, поскольку фильм демонстративно не держится за историческую правду (за что французская критика ему устроила в свое время утомленных солнцем), у Вайды есть возможность довольно лихо докрутить метафору на всех фронтах.

Там не важны и даже толком не разъясняются политические разногласия между Дантоном и Робеспьером. Это практически «Антихрист» наоборот — аллегория про поединок ума, который рождает чудовищ, с телесным низом (на стороне которого парадоксальным образом оказываются симпатии интеллигентного автора). Мозг — это смерть, живот — это жизнь. Плохой Робеспьер постоянно думает (кажется, что у играющего его Войцеха Пшоняка вот-вот башка взорвется, как в «Сканерах»); хороший Дантон логически рассуждать в принципе не способен и живет импульсами (периодически грустит, но это больше похоже на несварение). Дантон бухает и тискает девчонок; Робеспьер — не ест, не пьет, когда его женщина потрогает, подпрыгивает вверх от омерзения. Вообще ползучая линия про то, что все якобинцы — пидорасы, в какой-то момент заслоняет собой все прочие. Комитет общественного спасения выглядит как гей-кабаре после трудных гастролей — кто нарумяненный, кто намасленный, молодой Богуслав Линда в роли Сен-Жюста периодически такую Лайзу Миннелли дает, что страшно становится. Вся коллизия с Демуленом, которого Робеспьер до последнего пытается спасти, дана в жанре метаний отвергнутого влюбленного — Пшоняк дрожащими руками хватает Патриса Шеро за шею: малыш, пошли со мной. А Шеро на него в ужасе: нет уж, я лучше на гильотину. Во время ключевого объяснения (которое, как в «Схватке», — единственная сцена, где главные герои в одном кадре) Робеспьер пытается с Дантоном затеять идеологический диспут, тот его слушает секунд где-то 30, а потом говорит: «Макс, скажи, а ты вообще бабу трахал когда-нибудь?»
Самое очаровательное, что для Вайды это, кажется, было, что называется, дополнительной краской: ему очевидным образом просто хотелось как-то повысить уровень противности отрицательных персонажей. Следующим логичным шагом было бы сделать их всех евреями. Интересно, что бы на это сказала прогрессивная французская критика»


Прикол в том, что даже в этой версии Дантон не получается «хорошим», а Робеспьер «плохим». Даже несмотря на молодого Депарьдье, который обаятелен, кого бы он не играл. Несмотря на однобокость трактовки, известные симпатии авторов и все несоответствия. Дело не в моих изначальных симпатиях, просто вот этот страдающий, умный и тонкий Робеспьер, человек долга и убеждений, замечательно сыгранный Пшоняком – это Вайда так Ярузельского заклеймить хотел? Серьезно что ли? А делать якобинцев геями (точнее похожими на геев, как подметил Роман), что показать их прааативность и отрицательность – это совсем уж от бессилия и говорит о личных заморочках автора, чем о якобинцах, Робеспьере, Ярузельском, коммунизме или против чего там направлен обличительный пафос фильма. Равно, как больше о мировоззрении автора говорит то, что из двух главных героев ему симпатичней «человек-колбаса», коррупционер, демагог и популист Дантон (вот по-моему, кто он такой понятно и по фильму). Что подтверждает мою давнюю догадку о том, что талантливое кино даже снятое в целях пропаганды скорее обнажает, чем пропагандирует, а колбасный дискурс низвергает сам себя.

ЗЫ Постер к фильму – работа охренительного польского художника Франтишека Старовейского. Я его уже тут (или нет тут) пиарила по-моему. Другие работы
Tags: Кино, Польша, Франция, история
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments