October 15th, 2017

А че в этом такого?(С)

Луи-Фердинанд Селин не был третьеразрядным философом, он был великим (без дураков) французским писателем. Любой человек, хоть что-то понимающий в литературе, должен признать, что его художественная проза прекрасна. Первый же роман Селина имел оглушительный успех и сразу был переведен на многие языки, включая русский (кстати, по инициативе Троцкого и его отзыв интересен «Диссонанс должен разрешиться. Либо художник примирится с мраком, либо увидит зарю»). За исключением трех произведений, его постоянно переиздают, по всем опросам входит в 10 самых читаемых нынешними французами авторов. Но ему не ставят памятников на родине, не празднуют его юбилеи. Ни один политик или общественный деятель в современной Франции не станет его цитировать и ссылаться на его мнение. Как сказал сам Селин в каком-то интервью – все закончилось со Сталинградом. Он умер во французском Мёдоне в 1961 году забытый и презираемый общественностью (впрочем, он сам общественность презирал еще больше, чем она его). А все потому, что в конце 30-х человек, вынесший из Первой мировой ненависть к милитаризму, национализму, патриотизму, капитализму и т.п, стал махровым фашистом, приветствовавшим гитлеровскую оккупацию и писавшим зажигательные статьи в нацистскую газету. Даже после отсидки в датской тюрьме, он до конца жизни не перестал нести всякую херню про конец Белой Европы и франкмасонские заговоры, хотя кто его уже слушал...

Collapse )
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Добро пожаловать в кукольный дом /Welcome to the Dollhouse/ 1995, Тодд Солондз

Был раньше такой жанр «роман воспитания», изображавший какую-либо судьбу в динамике позитивных или негативных изменений. Разумеется, это давняя традиция, корни которой уходят в эпоху Просвещения, когда считалось, что литература должна иметь воспитательный характер – делай так, не делай так. Но, как говорил мизантроп Шопенгауэр, проповедовать мораль легко, обосновать ее трудно. Сейчас жанр непопулярен, видать – исчезла то соответствующая культура. Фильмы Солондза, представляющие отдельную судьбу не линией, а замкнутым кругом отчаяния, от которого в 19 веке было прилично кончаться от апоплексического удара, как раз об этом – «куда ни кинь, всюду клин». Параллельные линии сходятся разве что в воображении. Но отсутствие движения в провинциальной Америке заполняется мечтами – о Великой Мессии, о возможности куда-нибудь уплыть-уехать-и-пошло-оно-все-на-х*й, о прекрасном принце, даже если его заменяет местная деревенская рок-звезда.Collapse )