November 30th, 2009

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Дубль..

Я тут врубилась, что со страниц плохо читается... Так что просто копи-паст, с картинкой и Роми.



«ПЕЧАТЬ ЗЛА» (TOUCH OF EVIL)

Жанр: триллер, криминал, фильм-нуар,
1958, США, 106 мин.
Режиссер: Орсон Уэллс
В главных ролях: Чарльтон Хестон, Джанет Ли, Орсон Уэллс, Joseph Calleia, Аким Тамирофф, Джоэнна Кук Мур, Марлен Дитрих и другие

«ПРОЦЕСС» (THE TRIAL)
Жанр: триллер, фэнтези, драма
1962, Франция, Италия, Германия (ФРГ), Югославия, 107 мин.
Режиссер: Орсон Уэллс
В главных ролях: Энтони Перкинс, Жанна Моро, Роми Шнайдер, Эльза Мартинелли, Сюзанн Флон, Орсон Уэллс, Аким Тамирофф, Мадлен Робинсон

ОРСОН УЭЛЛС: от «ПЕЧАТИ ЗЛА» к «ПРОЦЕССУ».

«Печать зла» – фильм, к которому, как шляпа к Богарту, подходит штамп «лебединая песня нуара» и, посмотрев ее, можно элегантно затягиваться табачным дымом, поправлять ту самую воображаемую шляпу и нарочито небрежно цедить сквозь зубы, мол, видели мы эти нуары, знаем – плавали… Сам дух нуара, его призрак, пример изложения событий кадрами, образами. Если бы все слова так поддавались переводу на язык кинематографической реальности. Если бы, несмотря на мельтешение кадров, слова могли оставаться законченными образами... Если бы они останавливались диковинными рыбинами, оцепеневшими в своем лаконично-завершенном совершенстве в запыленном стекле времени. Если бы в каждом поколении рождалось хоть по одному режиссеру типа Уэллса, то нуар, самый мизантропический и пессимистический из жанров, был бы живее всех живых. Ведь классические нуары – банальные детективные сюжеты, с одним и тем же набором составляющих, с разными изощрениями в графическом исполнении. Точно так же с джазовыми мелодиями 30-40-х – исполнение, исполнитель, импровизация на одну и ту же тему решают все. Каждый шаг влево или вправо, шаг вперед меняют мелодию до неузнаваемости, вечное: «Все так же, как и вчера, но по-другому…».
Уэллс заводит граммофон и ставит фильм, как черную рифленую пластинку. Альтернативой джазу в 50-х как раз приходит крутой рок-н-ролл. Ритм первых же кадров вызывает ощущение головокружения – безбашенная, полная дьявольской красоты сцена. Чьи-то руки заводят бомбу с часовым механизмом, в голове метрономом начинает тикать, камера, как глаз накачавшегося виски Бога или Большого Брата, внимательным взглядом обводит город в головокружительном маневре – ночь, улица, фонарь… Бомба – и разверзнется пропасть с Сатаной и пляшущими чертями, и в воздухе запахнет серой. Та самая знаменитая почти трехминутная сцена, снятая одним дублем – вдохновенный режиссерский выпендреж, почти детское: «Смотрите, как я могу», свободными кадрами-ударами по клавишам «Стейнвея». Импровизация с пьяной вдрызг, влюбленной в мир и в собственное могущество камерой вместо саксофона. Если, как говорил кто-то, считать историю кинематографа историей освобождения режиссуры от диктата камеры, то в те далекие годы Уэллс со свободной, парящей бабочкой камерой взобрался на самую верхушку, чтобы обозревать оттуда, да-да, именно, сверху вниз соседние пики. Эта сцена – самодовольная улыбка чеширского кота – это улыбка Уэллса, и, ужасаясь в предчувствии взрыва, вы будете улыбаться вместе с ним. Человек, сказавший сам о себе, своей жизни и карьере: «Я начал на вершине и постепенно спускался», настаивал на том, чтобы даже титры «Печати» пустили в конец, дабы не нарушить очарования этого сметающего и вносящего в уэллсовский факинг [вандерфул] уорлд трехминутного бешеного проигрыша-вступления – одного из лучших прологов в мировом кино. А дальше… Дальше на полувздохе начинается просто музыка, прекрасная и печальная в своем кинематографическом совершенстве, сыгранная тенями, порядком кадров, нужными ракурсами.
Collapse ).