Жить своей жизнью (beauty_spirit) wrote,
Жить своей жизнью
beauty_spirit

Category:

Лермонтов



В годовщину Михаила Юрьевича Лермонтова уважаемого все обсуждают, хороший он был чАловек или плохой, оптимист или пессимист? Так я тоже так могу. Кто-нибудь, например, успел вспомнить о том, что Анна Андреевна Ахматова (кажется, она была немного суеверной) однажды сказала следующее: «Это Лермонтов. В его годовщины всегда что-то жуткое случается. В столетие рождения, в 14-м году, первая мировая, в столетие смерти, в 41-м, Великая Отечественная»? Два совпадения на один век – это скажем прямо так себе статистика перед лицом вечности, но это если до других не дожить... Любопытней, как родилось это созвучие о связи судьбы отдельного писателя и общей истории в ее голове - почему то ведь он рифмуется у нее с Роком, Фатумом? Так вот Лермонтов, скорее всего, не оптимист и не пессимист, а фаталист был, как называлась заключительная (и, наверное, лучшая) глава самого известного из его произведений.

«Герой нашего времени», самая красивая поэма в прозе (не считая «Мертвых душ» Гоголя, разумеется) – это попытка переиграть судьбу. «Хорошие» люди вокруг гнутся под тяжестью свода и гибнут потому что «так на роду написано», а «плохой» Григорий Печорин обводит судьбу вокруг пальца, сам прогибает мир согласно своей воле (которая почти синоним свободы) и «пустое сердце бьется ровно»…Кажется, что по жизни он поставил себе задачу стать Печориным. Проблема в том, что в реальности он им не был, а был Михаилом Юрьевичем Лермонтовым. «Не встретит ответа/ средь шума мирскова/из пламя и света/ рожденное слово». Двойственность, рождающая тождество, ведь пламя, в конце концов, тоже свет. И тут все вне правил русского язык и правильно было бы сказать «из пламени и света», но иначе бы не срифмовалось. Вот и Лермонтов так же – иначе не рифмуется.

Он погиб в Пятигорске («Горы кавказские для меня священны») так же, как умер Грушницкий и так же, как он описывал смерть Пушкина. Да что уж там – он был буквально помешан на этой теме смерти в битве:
«Когда я стану умирать,
И, верь, тебе не долго ждать,
Ты перенесть меня вели
В наш сад, в то место, где цвели
Акаций белых два куста...
Трава меж ними так густа,
И свежий воздух так душист,
И так прозрачно-золотист
Играющий на солнце лист!
Там положить вели меня.
Сияньем голубого дня
Упьюся я в последний раз.
Оттуда виден и Кавказ!
Быть может, он с своих высот
Привет прощальный мне пришлет,
Пришлет с прохладным ветерком...
И близ меня перед концом
Родной опять раздастся звук!
И стану думать я, что друг
Иль брат, склонившись надо мной,
Отер внимательной рукой
С лица кончины хладный пот
И что вполголоса поет
Он мне про милую страну..
И с этой мыслью я засну,
И никого не прокляну!...»


По-другому эта история просто не могла закончиться. А ведь как было бы замечательно, если бы Лермонтов убил Печорина, Пушкин – Онегина, и никому не надо было умирать на самом деле, и жили бы долго и счастливо, подружились бы, пили вместе, строчили, получали гонорары. Но.. «я вступил в эту жизнь, пережив ее уже мысленно, и мне стало скучно и гадко, как тому, кто читает дурное подражание давно ему известной книге» (Герой нашего времени). Каждый мнит себя автором собственной жизни, но жизнь, прожитая вне замысла написанного Главным Автором, всего лишь дурная макулатура. Короче, иначе не срифмуется.

Там же, в том же месте
«Я возвращался домой пустыми переулками станицы; месяц, полный и красный, как зарево пожара, начинал показываться из-за зубчатого горизонта домов; звезды спокойно сияли на темно-голубом своде, и мне стало смешно, когда я вспомнил, что были некогда люди премудрые, думавшие, что светила небесные принимают участие в наших ничтожных спорах за клочок земли или за какие-нибудь вымышленные права!.. И что ж? эти лампады, зажженные, по их мнению, только для того, чтобы освещать их битвы и торжества, горят с прежним блеском, а их страсти и надежды давно угасли вместе с ними, как огонек, зажженный на краю леса беспечным странником! Но зато какую силу воли придавала им уверенность, что целое небо со своими бесчисленными жителями на них смотрит с участием, хотя немым, но неизменным!.. А мы, их жалкие потомки, скитающиеся по земле без убеждений и гордости, без наслаждения и страха, кроме той невольной боязни, сжимающей сердце при мысли о неизбежном конце, мы не способны более к великим жертвам ни для блага человечества, ни даже для собственного счастия, потому знаем его невозможность и равнодушно переходим от сомнения к сомнению, как наши предки бросались от одного заблуждения к другому, не имея, как они, ни надежды, ни даже того неопределенного, хотя и истинного наслаждения, которое встречает душа во всякой борьбе с людьми или судьбою…»
Tags: книжечки
Subscribe

  • "Автобиография", Агата Кристи

    Читаю сейчас автобиографию Агаты Кристи. Не думала, что можно так что-то читать и настолько не понимать. Все-таки викторианцы — инопланетяне.…

  • "Нет, ребята, всё не так!"

    Из эссе "Приключения Чиполино" Джанни Родари не совсем о том, о чем мы думали" Михаила Золотоносова: "Есть мнение, что…

  • «Лебединая песнь»

    Роман «Побежденные» («Лебединая песнь») написанный внучкой композитора Римского-Корсакова, Ириной Головкиной,…

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments

  • "Автобиография", Агата Кристи

    Читаю сейчас автобиографию Агаты Кристи. Не думала, что можно так что-то читать и настолько не понимать. Все-таки викторианцы — инопланетяне.…

  • "Нет, ребята, всё не так!"

    Из эссе "Приключения Чиполино" Джанни Родари не совсем о том, о чем мы думали" Михаила Золотоносова: "Есть мнение, что…

  • «Лебединая песнь»

    Роман «Побежденные» («Лебединая песнь») написанный внучкой композитора Римского-Корсакова, Ириной Головкиной,…